Helene Falconet
эвкалиптовый медвежонок
Не хочу зиму. Отчаянно не хочу холода. И в то же время - в холода я меняюсь, я сама становлюсь жестче, холоднее, больнее, - и это даже полезно в жизни, если не переборщить. Но я вспоминаю, чем может быть хороша зима - и смягчаюсь.
Я помню, как мы во дворике Литературного института в мои 15 лет играли в снежки с литовцами, а потом Лиза и Дима провожали меня мелкую до дома, и мы шли на свет фонарей сквозь метель.
Я помню, как зимой у меня была страшная температура, а я горела и жила другими, и выздоравливала без всяких лекарств.
Как танцевала на набережной Москвы-реки без каких-либо курток и шапок в -25 - и было жарко.
Как меня впервые привели на каток - и как я впервые увидела заснеженный темный Петербург.
Как совершенно невообразимо закопаться с друзьями под миллион пледов и быть одним огромным комком тепла.
Как печь печенье, вырезая его разными формочками, при свечах.
Как наряжать дом и елку.
Как ждать - горькими февралями, как обретать надежду в январе.
Как писать письма на французском.
Как голой ладонью набирать пригоршню снега, пропуская ее, острую и пушистую, сквозь пальцы, и как потом они жгутся, и как свежо становится внутри.
Как скользить по льду - словно вальсировать.

Зима всегда жестокая, но я ведь как-то умею с ней договариваться. Как-то приучилась. Главное - не пускать холод в сердце. Ненавижу холод - за то, что он всегда такой притягательный.